— Зря ты смотришь на дороги, — безаппеляционно заявила рыжая. — Смотри на крыши.

— С чего бы это?

— С некоторых крыш Старого и Нового города открывается вид на половину города.

— Ты часто скачешь по крышам на каблуках?

Агнетт прыснула в кулак, а затем — ткнула им же в плечо. Легонько. Но, всё же — неожиданно для А. Н.

— Дурак. Нет, но мне показали одну крышу… С неё видно четыре оккулатория, и реку. Очень хочу на ней побывать во время какого–то из звёздных праздников «хозяев».

— А река на закате — не то?

— Сейчас узнаем. Никак до неё не добиралась в это время суток.

Завершающую часть полёта дирижабль провёл вдоль реки. Эрнест наконец–то нашел способ прикрутить громкость экскурсионного динамика, и всё время над рекой задний ряд гондолы провёл в тишине. Чем несколько успокоил изрядно нервничающего Роландо, видавшего за время работы всякое. А задний ряд молча любовался насыщенным синим цветом медленно текущей реки. Ну и началом заката первого из трёх солнц, разумеется.

На сетевых форумах советовали смотреть лишь первый закат. Начинавшийся медленно и незаметно, но обрывающий день в глубокие сумерки после окончания. Эрнест помнил совет. Агнетт, видимо, тоже — почти всё время над рекой они смотрели в иллюминатор. Лишь когда судно пошло на снижение, сквозь материю рукава он почувствовал настойчивые хлопки пальцев.

— Мы снижаемся, — заметила рыжая, показывая подбородком на приближающуюся землю.

— Эм, о да. Приятно было пообщаться, Агнетт.

Девушка натянуто улыбнулась и отвернулась. Эрнеста осенило, какую бестактность он допустил, поэтому он предпринял попытку отбить позиции:

— И сможем пообщаться ещё? У меня нет местной регистрации, но не думаю, что…

— У меня тоже, не волнуйся.

— И как нам быть? — поднял бровь экс–комбатант.

— Пожалуйста, пристегнитесь, — между сидений быстро перемещалась озадаченная Андроника. — Мы снижаемся и приземлимся в течение десяти минут.

— Давай так, — быстро проговорил Эрнест. — Сегодня я освобожусь вечером. Совсем вечером. Назначь день, место и время — и я буду там.

— Хм… — подчёркнуто задумалась Агнетт. Земля приближалась всё быстрее. — А у меня будет очень насыщенная неделя, надо подумать.

— И ближайшие полгода? — криво усмехнулся Эрнест. Ответом ему был мелодичный смех.

— Не так всё плохо. Что ж, сегодня я тоже освобожусь… — она замялась, — вечером. Если ты настаиваешь…

— Настаиваю.

— Дай подумать.

Дирижабль мягко уткнулся в швартовую мачту. Через пару минут его зафиксировали швартовщики, и Роландо, уставший успокаивать вскочивших пассажиров, молча открыл выходной люк. Пассажиры оживленно полезли прочь, не слушая стандартных фраз окончания полёта. Уже у выхода, вежливо прощаясь с заметно повеселевшими экскурсоводом, пилотом и проводницей, Эрнест обратил внимание на время. 16–30. Многовато. Чёрт, подумалось ему, а если бы задержка была не в полчаса, а час? И так не факт, что он успеет — и тогда придется, по старой памяти, ночевать под открытым небом.

— Задумался?

Вышедшая следом Агнетт явно путалась в руках и принадлежностях. Эрнест спокойно забрал небольшой (но весьма тяжелый) рюкзак девушки и берет, пока попутчица разбиралась с рукавами зеленого пальто и перчатками. Становилось всё прохладнее.

— Ещё б не задуматься тут, когда ты тянешь с ответом.

— Смешно… — закатила глаза рыжая. Но с лёгкой улыбкой. — Давай так. В Старом Городе есть кафе–бар. Называется он «Грязный Гарри». Я буду ждать тебя там в десять вечера. И до десяти–тридцати. Как тебе такой расклад?

— Идёт.

— Тогда до встречи, — подмигнула Агнетт и развернулась на месте.

Вскоре её зелёное пальто растворилась в толпе. Эрнест некоторое время нелепо стоял на месте. Затем встряхнулся и пошёл к ячейке. Доверять ячейкам хранения в незнакомом городе он пока не собирался.

Надо будет купить тренч с первой же зарплаты, невпопад подумалось Эрнесту, кое–как отвлекшемуся от воспоминаний об Агнетт. Форменная куртка хоть и была удобной, но совершенно не располагала к посиделкам к девушкам.

Контору он нашёл достаточно быстро. На деле её здание располагалось в двадцати минутах ходьбы от вокзала. Ну, как «здание» — зажатая между двумя массивными строениями скорлупка. Одна из десятков подобных в городе. И одна из тысяч с сегрегационным зеленым значком. Всем, кроме хартийцев и хозяев — вход воспрещён.

Не в привычках Эрнеста было — зайти в помещение, не посмотрев путей отхода. Но времени оставалось немного. А внутри наверняка были помещения с полными скамейками таких же доходяг, как и он сам. Хотелось свежеиспечённому экспату того, или нет — но надо было идти сразу. И А. Н. решился.

Звякнул колокольчик на входной двери. Не успел Эрнест открыть рот, как его уже встретил выбежавший служака.

— Добрый вечер, добрый вечер. Нам всегда приятно видеть сородича.

— Да… и мне, — поморщился экс–комбатант.

— Пожалуйста, возьмите талон и ждите своего вызова.

Талон в век лазера и криогенной фуги, неплохо так, — подумал Эрнест. Но бумажку взял. Впрочем, ждать пришлось недолго — едва он снял шляпу и куртку, как его номер зазвали к шестому окну. У стойки его уже ждала спокойная женщина с ободряющей улыбкой.

— Здравствуйте. Эрнест А Эн.

— Добрый вечер. Вашу идентификационную карту, пожалуйста… Так, всё в порядке. Пакет документов готов, ждать ничего не нужно. Вы обязаны сдать отпечатки пальцев прямо сейчас. Если сдадите образцы тканей и феромонный след — получите скидку на страховку «красного» класса. Пятнадцать процентов. Поверьте, это неплохое предложение.

Женщина, сидевшая за конторкой, выглядела приветливо и сочувственно. Но вросшее за время службы чувство сомнения дало о себе знать А. Н.

— Спасибо, откажусь, — поморщился Эрнест и поднял указательный палец. Из столешницы выдвинулся бесконтактный сканер. Считал отпечаток пальца, мигнул и исчез.

— Так… у вас погашенное заявление о банкротстве, не так ли?

— Именно.

— «Хозяевам» всё равно на них, да и большей части других финансовых организаций. Но… — бюрократ даже доверительно наклонилась, — Если вам нужна ссуда, то абсолютно неофициально…

— Спасибо, откажусь и от этого предложения, — холодно улыбнулся Эрнест.

— Что ж, тогда всё в порядке. Ваша квартира находится в очень удобном месте. Старый Город, переулок 15b, дом22, квартира 812. У места, конечно, есть и нормальное название, но оно на «хозяйском», и в бумагах оно не указано.

— Меня полностью устраивает.

— Если вы в течение двух недель не найдёте официальную работу, то будете лишены права на социальное жильё. Если в течение четырёх — будете депортированы.

А. Н. поднял брови. Он понимал, что миграционная контора в Метрополии о много умалчивала. Но теперь в нём закрадывалось подозрение, что сказано не было слишком о многом. Может его и вовсе вместо депортации пустят на кебаб? Кто знает местные традиции?

— Ого, лихо, — только и сумел выдавить из себя Эрнест. Странно, что о таких нюансах мне не говорили перед отправлением.

— О, милок, там много о чём умалчивают, — неожиданно перешла на «ты» женщина–бюрократ. — После трёх месяцев постоянной работы вид на жительство продляется до конца года. Каждый год ты обязан писать отчёт о наличии работы.

— Звучит так себе, если честно. А когда дадут вид не на год?

— После трёх лет проживания в городе. Но ты не волнуйся, вот тебе… — на стойке появилась кипа буклетов — …стопка актуальных вакансий. Ты ведь умеешь что–то?

— Кое–что и немного сверху, — усмехнулся Эрнест.

— Тогда ты найдешь работу ещё раньше, чем выговоришь полное название города. Так, вот пакет с твоей идентификационной картой. Старую можешь оставить как талисман — её почти нигде не принимают. В пакете есть код активации сборника основных городских законов, полный скачаешь сам. Коммуникатор, пожалуйста. Готово, он теперь зарегистрирован. Распишись вот тут и ты свободный хартиец, поздравляю!

Зеленый бланк. Эрнест посмотрел на свет — водяные знаки чёткие. Поднёс к ультрафиолетовой лампе — водяные знаки ожили, словно выпрыгнули в пространство.

— Каждый раз удивляюсь их технологиям, как первый, — вздохнула женщина.

Архаичная ручка. Роспись. Второй экземпляр, снова ручка, снова роспись.

Пакет документов отправился в извлеченный из чемодана армейский герморюкзак. Туда же были перенесены вещи первой необходимости — табак, трубкочистка, немного налички и зонт. А вот кастеты Эрнест незаметно положил в куртку. Он, конечно, был наслышан о праве резидентов (или хартийцев, он пока ещё путал эти понятия) на оружие. В том числе — холодное. Но пока не прочувствовал это право.



Поделитесь ссылкой в социальных сетях: