read2read.net / Фэнтези / Фэнтези / Юмор / Юмор / Шмелёв Н. / Книга «Аномальные истории»


Николай Шмелёв
Аномальные истории

Пролог

Изображение к книге Аномальные истории

Закат лёгким багрянцем окрасил небо, уже по-осеннему, пронзительно синее, свободное от летней пыли и дрожания поднимающихся разогретых масс воздуха. Разноцветные листья постепенно укрывали землю, ложась на неё пёстрые разноцветными лоскутами и вносили яркий контраст в лесное однообразие. Костерок нещадно дымил, приняв в свои недра порцию влажного валежника, и разгонял вялых комаров, которые постепенно готовились к зимовке. Вся таёжная живность предчувствовала приближение арктических ветров, несущих с собой холода, и запасала на зиму всё, что только можно приподнять и спрятать, или съедала, трансформируя продукты в жир. Невесомые облака, плывущие вдаль, с высоты взирали на эту суету, не обременённые житейскими заботами, и находясь вне времени и пространства. За гранью человеческого разума, скованного условностями быта, они были полностью предоставлены воле ветра и собственной свободе. Уходя за видимый горизонт событий, облака растворялись в стратосфере, или, объединившись в конгломерат, выпадали на землю тяжёлыми осадками.

Когда встречаются две родственные души, не нашедшие покоя в материальном мире — это просто встреча. Трое — уже больше, чем просто посиделки; будут разговоры и обсуждения: обмен информацией, зачастую отличающейся анекдотичностью происшедшего. Но когда объединяются более четырёх человек — это уже сама по себе аномалия, сформированная флюидами мыслеформы сообщества, движимые единым потенциалом побудительных мотивов. Несколько человек, думающих и действующих в одном направлении, рано или поздно ощутят эффект улья или муравейника — коллективного разума. Правда, и то и другое средоточие инсектоидов имеет ярко выраженную фашистскую, если не идеологию, то образ жизни: слабый, больной, старый — должны умереть. Но наши герои не такие! Среди серых будней обывателей, живущих от получки до получки, и еле приносящих домой ноги, чтобы уткнуться в телевизор, молекулярно растворившись в плазменном экране — наши люди выделяются разнообразием бытия и непраздным любопытством. Они не будут лежать на диване, став единым целым с информационным пространством и принимать галлюциногенные инъекции, каждый вечер, посерийно, вкалываемые в мозги человеческой массе.

Зов бездны, не ограниченный точкой падения… Кто помоложе, мечтают о Припяти, или едут туда на экскурсию, не замечая своего — под самым носом. Кто отправляется на нелегальный показ последствий трагедии, имеют весьма смутное представление, что они там собираются делать. Итак: взяв с собой скудные пожитки, а дома оставив сказочные обещания, идущие на призыв, движутся в неустановленном направлении, с неясными целеустремлениями.

Если кто-то захочет пройти,
По местам не померкнувшей славы,
Нас ему ни за что не найти,
Ни для почестей, ни для забавы.
Нет ни тропок, не видно следов,
Смыт и берег далёкого края,
Нет ни лодок, ни шатких мостов,
И бредём, мы покоя не зная.
Чтоб вовек не погасли костры,
Мы практически не горевали,
За собой разбирая мосты,
Чтобы душу, они согревали.

Сожжённые за собой мосты — пошли на обогрев, забытые лица в архив…

* * *

Предзакатное солнце, уже давно наводило меланхолию. Даже некогда весёлый костёр, не желавший подпускать к себе слишком близко — вступал в пору тления…

На поляне, вокруг огня, можно было наблюдать группу, весьма колоритных личностей, издали напоминавших туристов: такие же атрибуты, почти такое же поведение и манера ведения разговора, вот только вместо пёстрых шмоток — видавшие виды плащи и потёртые брезентухи. Вместо нарядных рюкзаков — подобие котомок, полувоенного — полубомжатского образца. Впрочем, сапоги и ботинки, практически у всех, были отменного качества, производящих впечатление о том, что их владельцы собрались уходить в вечность. В общем, одетых, не то, чтобы в лохмотья, но весьма непритязательно. Каждый, из собравшихся: кто по двое, кто по трое, а кто поодиночке — пришёл не весть откуда. В результате, образовалось временное сообщество собратьев по интересам и образу мыслей, каждый со своей, и не одной, историей…

Глава первая
Аномалии минных полей

История первая
Аномалия «три сосны»

Шумел камыш, деревья гнулись,
А ночка тёмная была.
В «трёх соснах» сталкерская пара,
Всю ночь кружилась, до утра.

Самое главное в сталкере — это, безусловно, его душа…

* * *

Другое дело, и это естественно, не остаются без внимания аномальные образования, в первую очередь, в самом себе, но есть и такие, которые не объясняются здравым смыслом. Все, наверное, помнят старую русскую поговорку, когда на вопрос: «Ты, где пропал?» — следовал ответ «Да, заплутал в трёх соснах!» Эта лесная ловушка самая банальная и распространённая — столкнуться может каждый и сталкивается, независимо от того, верит он во всё это или нет. Такие образования, как Курская магнитная аномалия, наших героев не интересуют, потому что о них всё известно, а вот что касается других… Вот и сейчас, на поляне у костра, обсохшие и согревшиеся люди, не могли не вспомнить, именно об этом.

Первым из небытия гипноза, навеваемым потрескиванием костра, вышел Сутулый. Его несуразная долговязая фигура покачивалась в такт колебаний языков пламени, а голова, втянутая в плечи, словно он до сих пор шёл под дождём, упала на грудь. Он в глубокой задумчивости, глядя немигающими глазами на огонь, сказал всем и никому, в частности:

— Я тут недавно в «Три сосны» вляпался…

Ироничный смешок раздался со всех сторон, а военный в отставке, по кличке Комбат, только поморщился. Его высокая фигура выгодно отличалась от остальных крепким телосложением, а любознательности мог позавидовать, любой естествоиспытатель. Он равнодушно поглядел на возмутителя спокойствия и отрешённым голосом сказал:

— Нашёл, чем удивить. На карте отметил?

— Отметил… А вдруг, она блуждающая? Что толку, от этих пометок?

Сутулый недовольно бурчал себе под нос, как маленький ребёнок, лишившийся шоколадки. Он морщил лоб, что-то усиленно вспоминая, как будто был не в состоянии восстановить в памяти прошедший эпизод:

— Она была действительно — самая обычная, но в этот раз, я испугался не по-детски и чуть не обделался… Все берёзы одинаковые и ровный свет, как будто, со всех сторон… Сел на пенёк, съел пирожок, водички попил — вот и направление!

— Водички? — лукаво спросил Доцент.

Этот товарищ имел самое туманное прошлое: был ли он действительно учёным или нет — никто толком не знал, но вид у него был самый интеллигентный, изо всех собравшихся.

— Ну, чего пристал? Не то, что ты подумал, но средний вариант — имелась фляжка сухого вина.

Бывают карты физические, политические, игральные… Даже карты минных полей бывают… Карты спрятанных сокровищ на дороге не валяются и найти их можно, только у отпетых аферистов, поэтому, настоящие кладоискатели, забросив все остальные дела, старательно копаются в архивах, куда они старательно пытаются попасть. Естественно, туда их, не менее старательно, стараются не пускать. Вот так! Сталкер не кладоискатель, не диггер и для него нет ничего предпочтительнее карт аномальных полей, которых никто в глаза не видел. Если быть точнее, то не полей, а мест, где они точечно присутствуют. Эти места ищут, но они остаются в памяти, потому что профессиональных картографов, скорее всего, среди нашего брата нет.

— Насчёт блуждающих! — оживлённо заговорил Крон.

Отступаясь, следует сказать, что этот персонаж имел не менее туманное происхождение, чем Доцент, и угрюмо-радостный вид, причём с годами, угрюмости становилось больше, чем радости.

— Так вот, насчёт блуждающих, — повторился он. — В одном селе бабка живёт. Лет ей, где-то под восемьдесят; всю жизнь по тайге ходила: за грибами, за ягодами и ещё, не весть по какой надобности — ни разу не заблудилась. Те места она знала, как свои пять пальцев, но — пропала старушка… День нет, два, три — всё: родные уже панихиду заказывают. Через четверо суток объявляется, верстах, эдак, в пятидесяти, от места взлёта. Весь посёлок судачил — что это было? Никто не мог поверить, что старушка заблудиться могла. С точки зрения обывателя — нереально.

— Влетела наша бабулька в «Три сосны» и, по всей видимости, в гостью, раз она за восемьдесят лет ни разу с ней не пересекалась, — сказал Кащей, до этого не подававший признаков жизни, но решивший отметиться философским изречением. Был он худощав, и даже очень, за что и получил своё второе имя. Его орлиный профиль смахивал на грифа-стервятника, что делало Кащея ещё более похожим на своего сказочного прототипа. Правда, какой-то умник намекнул, что в имени одна буква неправильная, но его тут же послали. После всего сказанного, персонаж русского народного эпоса согласно закивал головой, видимо, соглашаясь сам с собою.


read2read.net / Фэнтези / Фэнтези / Юмор / Юмор / Шмелёв Н. / Книга «Аномальные истории»

Поделитесь ссылкой в социальных сетях: