Арнольд Ольга
Агнесса среди волков

Все события, описанные в данной книге, — плод фантазии автора, а персонажи ее никогда не существовали в действительности и не имеют ничего общего с реальными людьми.

Волк — свирепый и опасный хищник. Среди всех зверей, известных человеку, волк занимает одно из первых мест по тому страху и ненависти, которые он, с вполне достаточными основаниями, к себе внушает.

Старинное руководство

…Освященное веками общечеловеческое представление о характере волка — чистая ложь. Трижды на протяжении недели моя жизнь целиком зависела от милости этих «беспощадных убийц». И что же? Вместо того чтобы разорвать меня на куски, волки каждый раз проявляли сдержанность, граничащую с презрением, даже когда я вторгся в их дом и, казалось, являл собой прямую угрозу детенышам.

Ф. Моуэт. Не кричи: «Волки!»

ОСОБНЯК НА ОРДЫНКЕ

Вся эта история началась в один из таких знакомых каждому москвичу дней ранней осени, когда ждешь бабьего лета, а вместо этого хмурое серое небо вот-вот прольется дождем. В тот день я проснулась с мыслью о том, что нужны деньги. Где бы их раздобыть? Я потянулась в постели и тихо рассмеялась. Давным-давно прошли те времена, когда я занимала десятку до получки и ее едва хватало на хлеб и колбасу. Мне были нужны деньги, потому что накануне я позарилась на роскошный итальянский костюм. Соблазн был слишком велик, и я его купила. Я посмотрела на часы — девять, еще слишком рано, чтобы обзванивать редакции. Встала, накинула халат, пошла на кухню, приготовила себе яичницу. Пока закипал кофе, я стояла у плиты, то и дело поглядывая в окно. Дождь все-таки начался, тоскливый осенний дождь.

Как хорошо, что у меня в кошельке вчера лежала только пятитысячная бумажка! Я отдала ее Пете, когда он накануне вечером уходил от меня. Мне было бы трудно отказать ему, если бы там было еще что-нибудь. Конечно, я бы все равно ему больше не дала, но возникла бы неловкость. Он собрался вчера уходить раньше обычного и на прощание, уже в дверях, обернулся и произнес со своей очаровательной улыбкой:

— Да, кстати, ты сегодня при деньгах?

— А сколько тебе надо?

— Двадцатка бы меня выручила.

— А может быть, тебе нужен ключ от квартиры, где деньги лежат?

— Ключ-то у меня есть, вот только деньги в этой квартире что-то не лежат… — И расхохотался.

От кого-то я слышала, что любая женщина, познакомившись с Венечкой Ерофеевым, тут же, немедленно готова была сбегать в магазин и притащить ему бутылку водки. Петя принадлежит к той породе донжуанов, для которых обычная баба готова не только бежать в магазин за водкой (Петя, кстати, предпочитает дорогие коньяки), но и отдать все, что у нее есть. Просто от Пети исходит какое-то особое обаяние. Не скажешь, что он писаный красавец, хотя внешностью его Бог не обидел — рост метр восемьдесят пять, шапка каштановых вьющихся волос, мягкие усики под когда-то тонким, но, увы, слегка изуродованным еще в школьной драке носом, большие карие глаза, бархатный взгляд которых проникает женщине прямо в душу. Когда он на тебя так смотрит, то кажется, что ты единственная на свете, и самая невзрачная дурнушка ощущает себя желанной красавицей. Наверное, в этом и заключается секрет его успеха у женщин. Женщины в его жизни занимают особое место, они значат для него куда больше, чем работа или деньги. По крайней мере значили до тех пор, пока он не встретил меня. Я думаю, что он не только обратил на меня внимание, но и привязался ко мне именно потому, что на меня его чары не действовали, и когда он бросал на меня самые томные взгляды из-под длинных темных ресниц, я только смеялась и его передразнивала. Во всяком случае, наши отношения длятся уже два года, и он даже говорил о браке. Петя — и брак — да это просто смешно! И я высмеивала его каждый раз, когда он заявлял, что хочет переселиться ко мне окончательно.

Увы, на самом деле у меня нет никакого иммунитета против него. Я всего лишь играю равнодушие, а внутри таю, когда он на меня так смотрит. Я давным-давно в него влюбилась по уши, и меня спасает только то, что я прекрасно понимаю, какой из него получится муж. Я буду трудиться в поте лица, зарабатывая деньги, чтобы он их проматывал со своей очаровательной улыбкой и при этом еще гулял налево. Нет уж, спасибо! Ради такой любви не стоит жертвовать своей свободой. Впрочем, свобода дороже всякой любви, уж я-то точно знаю. Мои тридцать четыре года меня научили. Когда-то у меня был муж, и очень неплохой, и любовь была — и все равно из этого ничего не вышло.

Но интересно, куда же он отправился от меня так рано, в семь часов вечера? У Пети всегда есть алиби. Он живет за городом вдвоем со старенькой мамой, у которой больное сердце, и телефона у них нет. Но я уже давно научилась различать, когда он действительно едет к маме, а когда собирается гульнуть с друзьями (а может быть, с бабами), хотя врет он классно. Но ведь моя профессия — видеть, когда человек говорит правду, а когда лжет. Вернее, одна из моих профессий. А вчера, когда он мне сообщил, что едет домой, он явно нервничал, даже отводил взгляд. Это выглядело странно, потому что обычно он врет, уставясь прямо тебе в лицо своими правдивыми глазами, так что стыдно даже его в чем-то подозревать.

Впрочем, пока я пила кофе и размышляла о Пете, прошло еще полчаса, и, пожалуй, пора было заняться делом. Я взяла записную книжку и села на телефон. Через сорок минут напряженной работы мне удалось выяснить в двух редакциях, что переводы мои напечатали, но денег у них нет, в одной гонорар мне уже выписали, но деньги бухгалтерия выдает только два раза в месяц, значит, надо ждать еще десять дней. Еще в одном месте грубый мужской голос ответил, что издательство здесь давно не живет. Пожалуй, тут дело абсолютно безнадежное. И, наконец, до двух контор я просто не дозвонилась.

Итак, на гонорары рассчитывать нечего, придется заняться другой работой. Я люблю переводить художественную литературу, особенно рассказы и эссе — для больших форм мне не хватает усидчивости. В конце концов, когда-то я окончила Институт иностранных языков по специальности английский и французский. Но за переводы мало платят, во всяком случае, если заниматься только этим, то на итальянскую одежду лучше не заглядываться. И я решила позвонить брату в офис. Там было занято. Перезванивать я не стала, а начала приводить себя в порядок. И уже через полчаса была готова — одета, накрашена, причесана. Конечно же, я надела тот самый костюм, который проделал такую брешь в моем бюджете. Темно-зеленый, очень строгих линий, он подчеркивал талию, и я сама себе в нем казалась стройной.

Уже схватив сумочку, я остановилась перед зеркалом в передней, чтобы бросить на себя последний взгляд перед тем, как выйти на улицу. Из глубин слегка замутненного стекла на меня смотрела молодая женщина с ямочкой на левой щеке, и эта женщина мне понравилась. Серые глаза, в которых отражались жакет и блузка цвета морской волны, приобрели зеленоватый оттенок (когда я ношу синее, они кажутся голубыми). Волосы собраны на затылке в узел, наверняка это немодно, но зато подчеркивает плавный изгиб шеи и гордую посадку головы. Грим почти незаметен, но главное, почти неразличимы подушечки под глазами — они совсем недавно стали появляться по утрам, и я прихожу от них в ужас, чувствуя, что старею.

Но сегодня кожа под глазами казалась если не детской, то вполне гладкой и молодой, и, напевая, я набросила на себя плащ и выскочила на лестничную площадку. Заперев дверь на оба замка, я вприпрыжку, несмотря на высокие каблуки, бросилась вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, — столько я чувствовала в себе энергии и сил!

Но мое настроение, увы, долго не продержалось. Забравшись в потрепанный, старый «москвичок», стоявший в углу двора, я с грустью убедилась, что он не заводится. Это машина моего брата — он дал мне на нее доверенность, когда дела его пошли в гору, а сам он пересел на «вольво» предпоследней модели. «Москвичку» уже тринадцать лет, и что еще можно от него ожидать… Кляня все на свете, я выбралась наружу, от злости сильно хлопнув дверцей, и с гордым видом направилась к метро.


Я коренная москвичка и больше всего в своем родном городе люблю Замоскворечье. Офис фирмы моего брата расположен в старинном купеческом особняке на Большой Ордынке. Именно мимо этого дома проезжали «такси с больными седоками», как вечерами тут когда-то пели под гитару молодые, но уже бородатые младшие научные сотрудники. Я всей душой привязана к этому дому, я люблю его закоулки и темные закутки, его деревянные лестницы со скрипучими ступеньками, его комнаты абсолютно неправильной формы, со сглаженными углами. Снаружи он выгладит как обычное трехэтажное здание, но изнутри кажется запутанным лабиринтом, темный подвал его незаметно переходит в низкий первый этаж, а находится ли контора фирмы «Компик», которую возглавляет Юрий, на втором этаже или на третьем, мне даже сейчас трудно сказать.



По книгам: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я [EN] [0-9]
По авторам: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я [EN] [0-9]
По сериям: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я [EN] [0-9]

Поделитесь ссылкой в социальных сетях: