read2read.net / Приключения / Путешествия и география / Стогов И. / Книга «Апокалипсис вчера: Комментарий на Книгу пророка Даниила»


Внутри городской черты нельзя ни курить, ни есть продукты животного происхождения. Единственное, что можно: есть фрукты и курить гашиш. Я отыскал отель, кинул вещи и решил дойти до озера. После общения с таксистами хотелось немного успокоиться.

Озеро лежит в самом центре города. Подходить к нему, как к святыне, можно лишь сняв обувь. К воде ведут пятьдесят две лестницы – по числу древних королевских родов Раджастхана. Я спустился к воде, потянулся за сигаретами, вспомнил, что здесь не курят, и расстроился.

Сидеть на ступенях было прохладно. Еще один день закончился. За четырнадцать часов я проехал больше восьмисот километров. Но с тем же успехом я мог бы лечь на диван и провести день в полной неподвижности. Потому что суть не в километрах, а в том, что завтра утром мне опять будет страшно умирать. Страшно открывать глаза и рассматривать свое сонное тело, которое рано или поздно перестанет быть живым.

Животные не боятся смерти. Просто не думают о ней. Вряд ли кто-то из них способен встать на цыпочки и увидеть, что далеко впереди смерть обязательно венчает каждую жизнь. А я вот знаю это совершенно точно. Другие люди станут жить дальше, а мое тело закопают в землю.

Прежде чем уснуть, я долго лежал в постели с закрытыми глазами. Смерть казалась мне жуткой ошибкой. Уродливой, грубой, необязательной, не имеющей права на существование. Ее не должно было быть, но она была. Рано или поздно смерть пожирает все на свете. Когда-нибудь сожрет и меня.

2. Занзибар – Лалибела

1

Лодочник внимательно осмотрел поверхность озера и сказал:

– Похоже, бегемотов сегодня не будет. – Помолчал и добавил: – Наверное, уплыли. А может, попрятались и спят.

Жара была невыносимой, а озеро Тана казалось голубым и прохладным. Поговаривали, будто иногда местные бегемоты в приступах ярости бросаются на лодки с туристами, опрокидывают их и топят. Но представить такое, глядя на безмятежную водную гладь, было невозможно. Тишина, легкий ветерок, и даже бегемоты уплыли куда-то или попрятались от жары и спят.

Я закурил. Подумал, что именно о местах вроде Таны говорят обычно – «райский уголок». Все дешево. Фрукты, кофе, сговорчивые чернокожие девушки. Триста шестьдесят шесть солнечных дней в году. У берега плещутся жирные пеликаны. Любой согласился бы провести жизнь в таком месте, как это. Я выкинул сигарету в воду и какое-то время следил за тем, как она кувыркается на голубых волнах. Любой, но не я.

Капитаном лодки был совсем молоденький тощий эфиоп. По-английски он говорил охотно, но не очень разборчиво. Сперва мы договаривались, что поедем смотреть старинные монастыри, раскиданные на островках. Церкви там крыты вязанками папируса, а чернокожие монахи после пострижения никогда не покидают своих обителей. Даже когда они умирают, их там же на островах и хоронят, а над могилой сажают что-нибудь вроде бананового дерева.

Иконы на буйволиной коже, осточертевший местный кофе... На островах было так жарко и тихо, что, посетив пару монастырей и поболтав с квелыми от жары монахами, дальше мы решили не ехать. Вместо этого мальчишка-лодочник предложил поискать злых танских бегемотов, но жара доконала, похоже, и их тоже.

– Поедем к берегу, сэр?

– Поехали.

– Или хотите покататься еще, сэр?

– Да нет, наверное. Жарко тут. И не называй меня «сэр».

– Хорошо. Значит, рулим к берегу?

Парень завел мотор и стал разворачивать лодку. Я подумал, что если бы даже нашел в себе силы переселиться в этот райский уголок, то очень быстро Тана стала бы для меня адом. Через месяц-другой я бы затосковал и, возможно, утопился бы в голубых водах озера. И проблема тут не в озере, а во мне самом – странном, будто ключ, не подходящий ни к одному замку в мире. Потому что не знаю, как вы, а я вот не могу жить, если не понимаю, зачем это делаю.

2

Остаток дня я просидел в номере. Там тоже было душно, но все же не так, как на улице. Уверяют, будто самый первый на свете человек родился где-то в этих краях. Ох, и жарко, наверное, было бедолаге. За последнее столетие антропологи извлекли из африканской почвы множество допотопных костей. Каждая из них отодвигала дату появления человека на сотни тысяч, а то и на миллионы лет в глубь времен. И почти все они располагались в местах, где температура редко опускается ниже плюс тридцати.

Каждый, кто интересовался началами человеческой истории, знает: эволюция доказывается вовсе не абстрактной болтовней. Перелопатив полпланеты, археологи извлекли на свет божий аргументы повесомее. Сперва, в 1924 году, при строительстве железной дороги в ЮАР был найден череп детеныша с остатками молочных зубов. Чуть позже в том же районе исследователи натолкнулись на тазовые кости, чем-то напомнившие им вышеупомянутый череп. Возраст обеих находок определили в 700—900 тысяч лет. Обладателя костей назвали австралопитеком – «южной обезьяной».

В 1959 году антрополог Луис Лики обнаружил в Олдувайском ущелье череп, получивший название зиджантроп. Череп датировали 1 750 000 годом до Рождества Христова.

Всего год спустя на смену зиджантропу появился Homo habilis, «Человек умелый». Он жил два миллиона лет назад и в память о себе оставил нам крошечные фрагменты рук, ног и нижнюю челюсть. В чем именно состояла умелость данного умельца, антропологи держат в секрете и никому не говорят.

Сразу пару миллионов лет роду человеческому добавила французско-кенийская экспедиция 1962 года. Ее участники нашли несколько фрагментов человекообразных костей, залегавших в горизонтах древностью 3–4 миллиона лет.

Некоторых специалистов такая древность костей смутила. Однако дальше находки начали сыпаться, как перхоть. В Кении был найден осколок плеча возрастом в четыре миллиона лет. В 1970 году Рудольф Патерсон выкопал кусочек челюсти, которая последний раз жевала и цокала зубом пять с половиной миллионов лет назад. И наконец, рекордсмен: в 2001 году в Эфиопии были найдены крошечные осколки костей, датируемые аж семимиллионной древностью.

После этого последние сомнения в древности человеческого рода отпали. На волне энтузиазма кое-кто завел разговоры о том, что люди появились десятки миллионов лет назад.

3

Зато вечером, когда жара спала, я улетал с берегов Таны на юг, в эфиопскую столицу Аддис-Абебу. За час до вылета прибыл в крошечный местный аэропорт, прошел регистрацию. Охранники, проверявшие мой посадочный талон, глупо хихикали и чумазыми кулаками терли опухшие веки. От них за километр воняло жженой травой. Я подумал, что хорошо бы пилот нашего самолета проводил досуг все-таки отдельно от этих ребят.

Сюда, на север Эфиопии, я приехал на автобусе. Это был один из самых дискомфортных маршрутов в моей биографии. Из салона автобуса были выломаны все кресла, а взамен поставлены низкие лавочки без спинок. Откинуться назад было невозможно. Вытянуть ноги – тоже. Тринадцать часов подряд я, скрюченный и изнывающий от жары, трясся в этом салоне, а вместе со мной, тесно прижавшись друг к другу, ехало несколько десятков бобов марли. Каждый из них громко слушал музыку в своем мобильном телефоне. Когда музыка начиналась особенно бодрая, ребята принимались все вместе хлопать в ладоши и подпевать. На остановках они выходили из салона, расстегивали брюки и шеренгой садились вдоль дороги какать. Телефоны они не выключали даже в эти минуты.

Повторять опыт и ехать назад в том же самом автобусе мне не хотелось. Я купил дико дорогой билет на самолет, хотя, как оказалось, разница между эфиопским автобусом и эфиопским самолетом была не очень велика.

У входа в аэропорт на земле сидели нищие. В уголках их глаз копошились мухи. Нищие не обращали на них никакого внимания. Прямо на взлетно-посадочной полосе лежал раздавленный труп не очень большого животного. Кем погибший был при жизни, понять я так и не смог: по полосе его раскатало серьезно.

Потом в кабину нашего самолета забрался один-единственный пилот, кто-то из пассажиров захлопнул дверь, и мы полетели. Прямо перед моим иллюминатором располагался пропеллер, и я внимательно смотрел, не посыплются ли из него гайки. Зато сама Африка, над которой мы летели, была диво как хороша.

Сверху африканская почва выглядела ярко-красной. Из-под тонкого слоя этой почвы антропологи вот уже какое десятилетие выкапывают кости неких существ. Надо сказать, крайне немногочисленные и фрагментарные. Только кости – родословное древо найти им так и не удалось. Что же позволяет утверждать, будто эти давно почившие создания имеют отношение к моему (вашему) происхождению? А то, что все эти ребра, пальцы и зубы ПОХОЖИ на ребра, пальцы и зубы моего (вашего) тела.


read2read.net / Приключения / Путешествия и география / Стогов И. / Книга «Апокалипсис вчера: Комментарий на Книгу пророка Даниила»

Поделитесь ссылкой в социальных сетях: