Нежданов, несмотря на всю свою ограниченность, все же подивился безразличию людей. Про себя он прикинул, что если бы сейчас ему не приходилось мотаться по дворам, то, скорее всего, он сидел в обнимку с парочкой сисястых девочек на диване в какой-нибудь дорогой иркутской гостинице и пялился бы во все выпуски новостей. Но жители России, казалось, полностью игнорировали тот факт, что жить им оставалось считанные часы. А то, что это так, Алик знал наверняка, ибо Алмаз должен был вернуться прямо накануне событий.

Нежданов глянул на счетчик времени и увидел, что до начала перехода осталось меньше десяти минут. Это значило, что было пора активировать «эвакуатор». Согнувшись на открытым чемоданом, в котором лежал прибор, он нажал нужную комбинацию кнопок и замер.

Счет шел на минуты.

Когда до открытия окна оставалось меньше тридцати секунд, он резко вскочил на ноги и отбежал на безопасное расстояние, во все глаза уставившись на то место, где по его расчетам должно было открыться окно.

И оно начало открываться. Детская площадка, на которой все происходило, медленно превращалась в непонятное месиво. Стойки качелей изогнулись, словно пластилиновые, а потом и вовсе растворились в черноте, превратившись в размазанное пятно на фоне холодной ночи. Тоже самое происходило и с другими предметами.

Окно открылось. И в ту же секунду шквальный автоматный огонь обрушился на детскую площадку. Алик бросился на землю, инстинктивно прикрыв голову руками. Пули пролетали совсем рядом, лишь судом не касаясь его головы.

Огонь прекратился так же внезапно, как и начался. Нежданов поднял глаза и увидел, что почти во всех окнах всех четырех домов зажегся свет. А потом, на фоне свечения перед ним предстали две фигуры — мужская и женская.

— Что…Кто… — затрясся Алик, щурясь и пытаясь рассмотреть их лица. — Хозяин, это ты?

— Ключ, — услышал он в ответ. И это точно был не голос Алмаза.

Нежданов понял, что дело плохо. Но и сдаваться так просто он не собирался. На пояснице тяжелым грузом лежал пистолет, который уже ни раз выручал его в этой проклятой жизни.

— Какой ключ? — дрожащим голосом спросил он у пришельцев.

— Ключ от убежища. — На это раз прозвучал женский голос, что Алика

весьма обрадовало. Куда хуже было бы, если перед ним стояли два мужика, а тут баба… Значит, еще есть шансы.

— Нет у меня никакого ключа, — злорадно ответил он, пытаясь выиграть время. — Вы вообще кто такие? Я с собакой вышел, а тут такое…

Идея разыграть из себя лоха с собакой пришла ему в голову неожиданно, но была весьма кстати.

— Поднимайся, — услышал он над собой.

Теперь у Нежданова оставался единственный шанс. Он медленно принялся становиться на колени, незаметно отводя одну руку назад, делая вид, что ему требуется схватиться за дерево, которое очень кстати оказалось возле него. Цель была достигнута. Его рук нащупала рукоятку оружия и теперь оставалось сделать лишь коронный пацанский трюк, в котором, правда, вместо ножа главную роль должен был сыграть пистолет. И он его сделал.

Арт не успел даже подумать, что сейчас может произойти. Он только увидел в руках стоящего на коленях мужчины пистолет, из дула которого в ту же секунду вылетело две огненные вспышки.

Катя, тихо вскрикнув, упала на землю.

Указательный палец Арта сам вдавил курок, заставив автомат выплюнуть очередь, которая скосила незнакомца наповал. Он нелепо раскинул руки, выронил пистолет и упал спиной назад, вскинув на последок ноги в хиленьких ботиночках, которые, как показалось Арту, были совсем не уместны в это холодное время года.

Крылов склонился над телом девушки, но ничего сделать уже было нельзя — Катя умерла.

Слабо соображая, что он делает, Арт подошел к трупу мужчины, рывком разорвал рубаху на его груди и сорвал с шеи ключ, висевший на цепочке. Развернувшись он увидел, что со всех сторон к нему приближаются люди. Это были жильцы, среагировавшие на стрельбу и осмелившиеся выйти на улицу, что, по правде говоря, показалось Арту весьма странным.

«Ну, вот и все…», — пронеслось у него в голове. — «Сейчас здесь будет милиция и все закончится…»

Но ничего не закончилось. Когда лицо первого из жильцов уже стало различимо в вечерней мгле, неожиданно со всех сторон завыли сирены. Один длинный. Два коротких. Снова один длинный. И снова два коротких. Сигнал «Атомной тревоги».

«Интересно», — подумал Арт, — «А в Москве тоже на улицах есть репродукторы?».

Круг замкнулся и события полетели в предначертанном направлении. Позабыв обо все на свете, Арт схватил все еще перемигивающий разными цветами «эвакуатор», бросил его в сумку, и, повторяя лишь ее имя, бросился со двора в строну улицы, которая уже начала заполняться народом. Сейчас ему любой ценой было необходимо оказаться возле той самой школы. Зачем? Он и сам не знал. Просто так было надо. Так было предопределено за долго до его рождения, в том, другом мире, который уже прошел первые круги ада.

Арт бежал по мостовой, огибая машины, и спрашивал всех подряд название нужной ему улицы. Оказалось, что он не так уж и далеко от цели. Люди в панике шарахались от него, но некоторые все же находили в себе силы и указывали направление. Так, ориентируясь на подсказки прохожих, он мчался по чужому городу.

Лишь двадцать минут спустя, когда легкие уже горели, он понял, что на плече его все еще болтается автомат. Сейчас он был не нужен — в сумке, на всякий случай, лежало запасной пистолет, который он должен был в случае успеха использовать в самый критический момент пребывания в бомбоубежище, как это сделал когда-то сам Краснов.

Выбросив автомат, он пару минут постоял на месте в полусогнутом положении, оперевшись руками о колени и пытаясь восстановить дыхание.

Времени оставалось все меньше. Он выбежал на нужную ему улицу в момент наивысшего отчаяния, когда в его голове сигналы тревоги слились окончательно и бесповоротно с ее именем, пульсируя в такт и оформляясь в рисунок смертельного танца, партнершей в котором была сама мадам Смерть.

Школа стояла чуть в углублении. Вокруг нее уже толпился народ, но внутрь никто не входил, словно чего-то опасаясь. Арт ворвался в самую гущу толпы и начал пробираться к боковой стене строения, в которой, по его расчетам, должен был находиться вход в подвал. И вдруг он услышал крик:

— Я прошу всех пока оставаться на улице. Мы должны кое-что проверить.

Арт увидел невысокого крепко сбитого человека, который легко забежал по ступенькам на крыльцо школы и зашел внутрь. Вернулся он через пару минут и снова закричал:

— Граждане, в школе есть подвал! По нашим данным в свое время там располагалось настоящее бомбоубежище. Шансов мало, но они все есть. Места должно хватить на всех. Я призываю без паники, не толкаясь войти в школу и спуститься в подвальное помещение!

Услышав это, толпа моментально разделилась на два лагеря. Часть народа наотрез отказалась спускаться в подвал, но некоторые согласились. Начался заход в школу.

Все, что Арт делал дальше, он совершал по воле неведомого инстинкта, который теперь полностью им верховодил. Оказавшись в школьном вестибюле, он, вместо того, чтобы последовать за всеми к подвальной двери, бросился на второй этаж, где сам собой нашелся кабинет ОБЖ. Арт ворвался в него, подбежал к учительскому столу, открыл ящик и бросил в него ключ. После этого он выбежал обратно и поспешил как можно скорее оказаться в толпе возле запертой подвальной двери.

Открыть ее никто не мог. Мужчина, который и предложил спуститься всем сюда, поднял руку вверх, призывая толпу к тишине, и спросил:

— Какие есть мнения по поводу того, где бы мог находиться ключ?

Толпа загудела, и вдруг какой-то лопоухий пацан выкрикнул:

— Я в этой школе учусь! Может, в кабинете завуча или директора!

— Отлично! — Мужчина, прихватив парня с собой, со всех ног кинулся на поиски ключа. Арт уже знал, где они его найдут…

Он все понял. Его роль была предопределена. Это мужчина… Арт сразу понял, что он и есть его Краев. Возможно, у него другая фамилия, другое имя. Да и лопоухого, хулиганистого вида парня, скорее всего, зовут не Степан. Но это они. И они уже во всю исполняли свои партии, закручивая клубок истории все сильнее и сильнее, не оставляя никакого шанса событиям позволить развиваться по другому пути.

Ему же, Арту Крылову, теперь надо было лишь войти в бомбоубежище вслед за всеми, устроиться в дальнем углу и достать из сумки карандаш и чистый лист бумаги…

Москва. 27 июля — 6 октября 2009 года.




Поделитесь ссылкой в социальных сетях: